журнал - AQUA

English | Francais

Как вы относитесь к дайвингу
 
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
2003 №3
Оглавление
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ часть 2
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ часть 3
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ часть 4
ПОТОМКИ ВИКИНГОВ часть 5
Все страницы

ПОТОМКИ ВИКИНГОВ

 

 

 

 

 

 

Норвежская деревушка Ула в маленьком фьорде. Домик на холме среди круглых валунов. Мы сидим на крылечке под кривой сосной и чиним сети. За этим неторопливым занятием мой друг Кристиан Оденберг развлекает меня рассказами. Кристиан — швед, но его мама наполовину норвежка, и потому каждое лето их семья приезжает сюда, в Улу, понырять и порыбачить. Соседний домик называют Капитанской Каютой. Он по¬хож на маленький семейный музей. Обстановка — как в фильмах 30-х годов, на стенах — пожелтевшие фотографии и документы. На одной — норвежская линия семьи, Паульсены, на соседней — шведская, Оденберги.
Когда этот смешной ясноглазый мальчишка приезжал в Киев, знакомые в шутку дразнили его викингом. Но теперь, глядя как ловкие пальцы Кристиана вяжут узел за узлом на разорванных сетях и, слушая истории его удивительной семьи, я понимаю — это не шутка.
Скандинавы отличаются от других европейцев. За их  цивилизованностью и лоском чувствуется ледяная морская вода, свежий ветер и сила предков-викингов.
Паульсены
Прадедушка Юлиус и прабабушка Олава Норвегия. Начало 20-го века
Юлиус родился в Сандефьорде, большом китобойном поселке, и в возрасте 13-ти лет попал на китобойное судно юнгой. Маленький и щуплый — даже во взрослом возрасте в нем было только 155 см росту — Юлиус терпел всяческие ругательства и побои команды, ему доставалась самая черная работа. Но малый рост компенсировали цепкий ум и несгибаемая сила воли. Юлиус самостоятельно выучился грамоте и всем навыкам, необходимым моряку, и уже в 26 лет стал капитаном китобойного судна.
В то время норвежцы ходили на промысел к берегам Северной Америки. И в первом же плавании, на пути к острову Ньюфаундленд, корабль Юлиуса наткнулся на айсберг и пошел ко дну. К счастью, никто не погиб, и команду вскоре подобрало другое судно. Юлиус в страхе возвращался домой, готовясь быть навеки разжалованным и, быть может, даже коротать свой век в каталажке. Но, рассмотрев дело, судовладелец рассудил иначе. Юлиуса наградили за проявленную доблесть в спасении экипажа и доверили ему новое судно.



Новый корабль, с гордым именем "Oernen" — орел, был одним из первых норвежских китобоев, отправившихся к Южному Полюсу. В то время в этих водах водилось множество китов.
Прошло несколько лет. Молодой человек разбогател, завел собственный дом и женился. Но вскоре после свадьбы отправился в очередное плавание. Пока Юлиус охотиляся в Антарктических водах, дома тосковала его юная жена Олава.
Устав ждать мужа — ушел в сентябре, а вернется к июню — Олава решилась на отчаянный шаг. И подговорила подружку, чей муж был гарпунщиком на Эрнене, повидать мужей.
Недолго раздумывая, молодые женщины попросились на корабль, который отвозил провизию китобоям. Но им не повезло. Их корабль тоже наткнулся на айсберг и затонул.


 

Спаслись немногие. Два дня женщины, сменяя друг друга, гребли в спасательной шлюпке вдоль айсберга. Отчаяние уже готово было сломить их. Но вдруг вдали показался корабль. Вне себя от радости — откуда только силы взялись — женщины стали кричать и сигнализировать.
На судне заметили шлюпку и сигналы SOS. Дали полный ход. Подойдя ближе, капитан Паульсен вышел, чтобы поприветствовать спасенных, перегнулся, и чуть не свалился за борт. Снизу на Юлиуса смотрела его жена.
Эта история переходит из уст в уста в семье. Особенно потомки капитана любят повторять его первые слова. "Ты... сидишь... там?", — только и смог тогда вымолвить Юлиус.
Дедушка Арне и бабушка Улла Норвегия. 1930-40-е годы
Капитан Паульсен семь раз ходил к Южному Полюсу и возвращался домой с богатой добычей. Жена Олава теперь ждала его дома — растила сыновей. Старший, Арне, плохо помнил отца. Капитан умер от чахотки, едва дожив до сорока лет.
От отца Арне унаследовал упорство и веселый нрав — до сих пор старики из Улы вспоминают веселые шутки и рассказы Арне Паульсена. А еще — необычное второе имя Шетленд. Капитан нарек своего первенца в честь Шетлендских островов, где забил своего первого кашалота.


На радость матери, Арне выбрал сухопутную профессию — стал юристом. Но не менее чем в юриспруденции молодой норвежец преуспел в академической гребле.
Однажды он с друзьями решил отправиться на академиках из Норвегии в Швецию. Через открытое море — до Гетеборга, а дальше по Йота Каналу до большого озера Верней. Это было трудное путешествие. Молодые люди несколько раз попадали в шторм.
Но в конце тяжелого пути Арне ждала награда. В одном из портовых городков, на танцах, он познакомился со шведской девушкой с необычным именем Улла. Вскоре она стала его женой.

Молодые переехали в маленькую деревушку с именем почти как у жены — Ула. Одними из первых построили дом на холме. Норвежцы всегда строят дома на возвышенностях — чем выше, тем лучше — неважно, что потом всю жизнь карабкаться вверх-вниз, главное, чтобы был красивый вид.
Рыбу для своих великолепных обедов Улла ловила сама. Домик, где Арне и Улла прожили до старости теперь и называется Капитанская Каюта.
Мама Туве
Внучка капитана Паульсена родилась в Норвегии. Как истинная скандинавская женщина, Туве запросто управляет судном, ставит сети и охотится с острогой во фьордах. Но страсть ее жизни — лошади. Разве это связано с морем? Оказывается, да.
Туве держит исландских лошадей. Исландские лошади особенные. Давным-давно, в XI веке, викинги, отправившиеся из Норвегии в Исландию взяли с собой лошадей —  столько, сколько смогли увезти на своих драккарах. Там и осели на века. Лошади расплодились и в местном климате  приобрели совершенно другие черты. Они маленькие, мохнатые, морозоустойчивые и очень выносливые. По горным  тропам и скалам могут карабкаться с наездником и поклажей не хуже, чем горные козлы. Обратно в Исландию лошадей, побывавших на материке, завозить запрещено — чтобы не портить породу. Имена у лошадей Туве старые, викинговские — ведь исландский язык со времен викингов почти не изменился — Пьяккур, Уфейгур, Наттфари...
Оденберги
Дедушка Ерик и бабушка Вэнифрид Швеция. 1930-40-е годы                                                                                                               Ерик Оденберг был одним из первых культуристов в Швеции — еще до появления тренажерных залов и анаболиков. В юношестве он даже издавал любительский журнал о здоровом образе жизни с советами, например, каждый день съедать по морковке. Тренировались они с товарищами ежедневно: заплывали (а зимой добегали на коньках) на какой-нибудь остров около Стокгольма, там отжимались, ворочали тяжелые булыжники. Иногда оставались спать прямо на голой земле,
под звездами. В это время его будущая невеста Вэнифрид, с которой они тогда еще не были знакомы, вместе с тремя подружками отправилась автостопом по Европе. Девушкам только исполнилось восемнадцать. Слов "эмансипация" и "феминизм" тогда еще не было в обиходе. А в Европе назревала Вторая Мировая Война.
Подружки шли, иногда подъезжали на попутках — все четыре были хорошенькие, и их с удовольствием приглашали подвезти — на паромах, и поездах. Из Стокгольма — в Копенгаген, в Амстердам, затем в Париж.
В Германии их арестовали по подозрению в шпионаже.
Девушек допрашивал сам Герман Геринг. В конце концов, их отпустили. Когда девушки вернулись домой, о них писали все газеты.
Тогда Вэни познакомилась со своим будущим мужем.
Ерик был сильным и смелым. Вэни пыталась доказать, что тоже кое-чего стоит. Их свидания были ни на что не похожи. Однажды Ерик предложил: "Поплыли во-о-он на тот остров". Девушка, конечно же, согласилась. Расстояние оказалось гораздо больше, чем они предполагали. Вода в тех местах выше 18-ти градусов не нагревается никогда. Но молодые люди плыли, испытывая себя и друг друга. "Порой мне казалось, что я вот-вот утону, а о том, как буду плыть обратно, я даже не думала",— рассказывала потом Вэни внукам. — "Но отказаться, показать себя трусихой я не могла".


 

Когда родились сыновья, Ерик основал компанию производству моющих средств. В семье считают, что именно дедушка Ерик изобрел жидкое мыло. Гораздо удобнее не разводить порошок каждый раз, а иметь уже готовый, шил он. Свое изобретение Ерик разливал по бутылкам, наклеивал самодельные этикетки, садился на велосипед и, ехал по магазинам предлагать товар.
Сейчас его компания "Одиссея" — ведущий производитель солей для ванн в Швеции.
Муж работал круглый год, и чаще всего Вэни отправлялась в отпуск с детьми сама. На западном побережье Швеции она с младшим сыном Гуннаром выезжала на рыбалку Бывало, даже промышляли незаконной ловлей омаров. Но раз их преследовал рыбнадзор, но всегда удавалось уйти.
Гребли долго, по два часа в каждую сторону, ставили по полкилометра сетей. Женщина и десятилетний мальчик. Бабушка была хорошей рыбачкой, с гордостью говорит Кристиан.
Папа Гуннар
Гуннар с детства был мастером "золотые руки". К 15-ти годам он построил свою первую яхту La Мег, переделав ее из большой гребной лодки. Получился миниатюрный пиратский кораблик: шесть метров в длину, две мачты, восемь парусов, по бокам две малюсенькие салютные пушки — стреляли они как настоящие. По ней было довольно неудобно ходить, но внутри можно было даже спать — правда, в кубрик больше чем двоим было не втиснуться.
О пиратском кораблике даже написала местная газета.
К 18-ти Гуннар построил уже вторую яхту — La Мег II. В то время стало модным посылать детей учиться за границу. Гуннар не особенно любил ходить в школу, и когда родители заговорили о том, что стоило бы поехать в Англию, заявил маме: "Хорошо, я поеду учиться, если только я пом ду туда на La Мег". И неожиданно Вэни разрешила. Гуннар своим ушам не мог поверить, но деваться было некуда.
Отправились втроем. Гуннар был отличным моряком друг Ларе - тоже неплохим, только третий парень ничего не смыслил в мореплавании. У La Мег II был маленький мотор, и он почти сразу сломался. Пришлось идти под парусами. Однажды ребята чуть не погибли. Из-за того, что не работал мотор, ребята не могли зарядить аккумуляторы. Экономя батарейки, решили включать сигнальные огни только! завидев другой корабль.
Как-то раз ночью Гуннар, отстояв вахту, заснул, но нежиданно его подбросило от чувства тревоги. Он выскочи на палубу. Не было видно ни зги, но его не покидало ощущение, что впереди маячит какая-то громада. Спасло то, что Гуннар был хорошим моряком. Был сильный попутный ветер, яхта мчалась на всех парусах, чтобы не менять курс, гик на главном парусе был привязан. Гуннар подскочил, перерезал конец и успел развернуть яхту. Она всего лишь проскользнула вдоль борта другого корабля на расстоянии дюйма. Это было греческое грузовое судно, которое почему-то тоже шло без огней.

 


 

Гуннар потом много раз рассказывал сыну про ужасную десятиметровую стену металла — судно было разгружено, и поднималось из воды как гора, огромный винт высился наполовину над водой.
Через двадцать дней они входили в Лондон. И тут произошло незабываемое мгновение в жизни Гуннара — для маленькой яхты остановили весь транспорт и подняли Тауэрский мост. В 60-х годах подняли боевой корабль Васа, и Гуннар увлекся подводной археологией. Он выискивал сведения о затонувших судах, выходил в море на своей яхте, и нырял.
До сих пор где-то в шхерах покоится корабль18-го века "Зеленый Охотник". К борту прикреплена серебряная табличка "Зеленый Охотник, утонул тогда-то, обнаружен Гун-наром Оденбергом в 1967-ом году". В доме Оденбергов хранятся некоторые находки Гуннара. Самая ценная — глиняный горшок замысловатой формы, какие можно увидеть в музее Васа. Но те — с трещинами, а у Гуннара он абсолютно целый. Знакомые коллекционеры просили продать, но Гуннар отказался. А так как нашел горшок не на месте кораблекрушения, а просто на дне — может, кто-то мыл, да и уронил за борт, то по закону он принадлежит нашедшему.
Но закон восемнадцатилетний Гуннар соблюдал далеко не всегда. И однажды чуть не поплатился жизнью, доставая красивые, источенные морем куски мореного дуба.
Компенсаторов плавучести тогда не было, и Гуннар привязал себя веревкой к мачте своей La Мег. На яхте его ждали друзья, которые по сигналу должны были вытащить трос.
И вот, груженный добычей — несколько здоровенных обломков черного дуба, привязанные к поясу — Гуннар дергает веревку. Друзья начали тянуть.
Вдруг, на пяти метрах, остановка. Гуннар висит и ждет. Ничего не происходит. Проходят минуты, воздух на исходе.
Отчаявшись ждать, на последнем глотке воздуха он начал с тридцатикилограммовым грузом ползти наверх, подтягиваясь на веревке. Кажется, сейчас лопнут вены на лбу, еще чуть-чуть, и он задохнется. Наконец, вырвавшись из толщи воды, он сделал вдох 1/1 повис без сил. Перепуганные друзья втащили его на палубу: ну чего полез, они бы его сами вытащили, просто решили немного передохнуть — тяжело ведь тащить. А боевой трофей — кусок черного дуба с затонувшего корабля — до сих пор украшает стену в Капитанской Каюте.
Гуннар и Туве
Гуннар и Туве познакомились еще подростками, через десять лет поженились, и с тех пор выходили в море каждое лето, двадцать лет подряд.
Одно плавание Туве не забудет никогда. Они с Гуннаром решили отправиться в Данию. Она была на пятом месяце беременности. Предполагалась легкая прогулка.
Но посреди ясной погоды вдруг начался шторм. Ветром с палубы снесло все, сорвало флаг, шляпы, выдуло из глаз контактные линзы...
Берега не было видно. Волна за волной обрушивалась на палубу, заливая все. Гуннар, как мог, управлял яхтой, Туве десять часов без передышки насосом выкачивала воду. Вода за бортом была так близко, что можно было опускать пальцы.
Полторы суток без сна — без конца приходилось рулить и тянуть паруса. "Я думала, что уже никогда в жизни не ступлю на твердую землю", — вспоминает Туве. Наконец шторм стих — так же внезапно, как и начался. В Данию они так и не попали.

В другой раз Гуннар и Туве поплыли на север, в большие фьорды. Зашли в Хардангерфьорд — один из самых живописных и длинных в Норвегии. Представьте себе узкую длинную бухту — 172 километра в длину, семь в ширину. Сверху — обрывистые скалы. А под килем... Сколько — Гуннар и Туве тогда не знали.
Пришвартовались, бросили якорь. На 20-ти метрах якорь до дна не достал. Гуннар привязал второй конец- 30 метров. На пирсе начала собираться толпа. Странно переглядывались, переговаривались, но не вмешивались. Наконец сказали: ребята, не мучайтесь, здесь глубина — почти 900 метров.
Привязали яхту вдоль пирса. Ночью оба проснулись от странного ощущения, что яхта висит в воздухе. Выглянули за борт — и правда, висит. Всего в полуметре над водой. Оказывается, ночью был отлив — а они забыли, что в Северном море приливы и отливы гораздо больше, чем в Балтийском. Пришлось перерезать концы — и яхта плюхнулась в воду.
Сестра Сусанн
Как и мама, в море Сусанн умеет все, что надо. Чему-то научил отец, чему-то школа — Сусанн прослушала курс морской навигации и теперь имеет лицензию на управление судном до 25-ти метров. Когда брату и сестре случается вместе ходить на яхте, на вахте они стоят на равных.


А однажды Сусанн задержала портовых воров. Много лет подряд Гуннар был капитаном в местной гавани в пригороде Стокгольма. У владельцев частных судов принято дежурить по очереди, чтобы следить за порядком на пристани. Но бывает, что провести ночь на дежурстве не получается, и приходится искать замену. Это очень неплохой заработок, особенно для подростков — посидел ночь с друзьями на пирсе, а только забрезжил рассвет, идешь домой богачом.
Как-то раз Сусанн дежурила одна. Ночью к пристани подъехали две машины, и из них вышли подозрительные типы. Девушка, как учил отец, тихонько отошла и позвонила в полицию. Но, видимо, у тех была рация, настроенная на полицейскую волну, и они убежали, побросав машины. Оказалось, что оба автомобиля угнаны, а внутри — скарб от трех взломов. Цепь на одной из моторных яхт оказалась перерезана. Видно, ограбив дома, бандиты собирались угнать судно и скрыться. Если бы не Сусанн, страховой компании пришлось бы раскошелиться как минимум на миллион крон.
Кристиан
С детства Гуннар растил сына, как настоящего мужчину. В мастерской у папы стоял столик с маленьким набором инструментов — Кристиан мастерил модели кораблей.
Папа научил его ходить под парусом, объяснил устройство яхты, чтобы при желании сын мог построить свою собственную.
Кристиан начал ловить рыбу раньше, чем научился читать. Когда ему исполнилось пять, в Балтийском море случился бум трески. Однажды, после большого шторма, вода насытилась кислородом, и треска стала нереститься со страшной силой. Столько трески не помнили даже старики. Сегодня треска считается одной из самых вкусных пород рыб, килограмм трески в Швеции стоит около двадцати долларов. Тогда ее невозможно было кому-то отдать — у всех холодильники были забиты рыбой. Любой, у кого была снасть, мог рассчитывать на улов. Естественно, ловил и маленький Кристиан, да еще каких огромных рыбин Единственный крючок, на который ни разу ничего не клюнуло, был фирменный светящийся супер-крючок под названием Тамлет".
Нырять в гавани Балтийского моря очень страшно. Ранним летом в воде еще не много водорослей, но достаточно, чтобы ничего не видеть. Если видишь кольцо от буя — хватайся за него и выпускай сигнальный флажок, иначе потеряешь из виду. Максимальная видимость — два метра, но, как только остановишься, не увидишь и собственной ласты. Под тобой — мутный слой ила, напоминает черную, мягкую могилу. При малейшем движении, муть поднимается. Страшно.
После сорока минут таких непрерывных блужданий начинаются слуховые галлюцинации. Кажется, что тебя окликнули. Поворачиваешься — сзади, конечно же, никого. Мутные зеленые толщи воды.
В старших классах Кристиан, как и отец, прошел трехлетнюю школу морских кадетов, а после школы пошел во флот, механиком на подводную лодку. Дослужился до сержанта.
Одновременно с ним в учебной части служил принц Швеции Карл Филипп. Дети из королевской семьи не обязаны служить, но, конечно же, это считается хорошим тоном. У королевских особ служба особая, им дают возможность попробовать себя во всем по чуть-чуть: во флоте, в ракетных войсках, в авиации. Но ничем среди остальных не выделяют. Среди сверстников к будущему монарху особое отношение — считается особым шиком подшутить над принцем, ему же больше всех достается в подушечных боях.
Кстати, Гуннар служил на флоте с нынешним королем Карлом Густавом. Говорят, король обожает моторные торпедные катера, и иногда выезжает погонять на огромной скорости в шхерах на своем личном катере.
Историй хватило бы на много недель. "Я хочу написать про твою семью", — говорю я Кристиану. "Да что писать, обыкновенная семья", — отвечает он. Да, обыкновенные потомки викингов.

Анна Козьмина

 

 

Статьи
Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!