Почтение капитану Тайе, последнему Мушкетеру моря, выраженное Жаном-Мишелем Кусто

Мушкетеров моря больше нет. Настало время подумать.
С того момента, как я узнал о том, что капитан Тайе нас покинул, я почувствовал огромную пустоту и отсутствие. Я знал, что должно произойти что-то важное и очень переживал по поводу того, что одна из страниц истории перевернулась. Последнего представителя поколения пионеров моря недавно не стало. Для меня это был очень волнующий момент, который продолжается и сейчас, и я хочу понять, почему.
Я знал капитана Тайе, когда был еще ребенком. Он приходил к нам домой с Фредериком Дюма, и я наблюдал за тем, как они с моим отцом устраивались втроем на террасе как соучастники какого-нибудь дела. Я был слишком маленьким для того, чтобы участвовать во всем этом, и поэтому не понимал тогда, что происходило. Конечно, я знаю об этом сейчас — они говорили о новом оборудовании, новых столах для ныряний, масках, камерах и новых детандерах... Они были «Тремя Мушкетерами моря».
Весь этот материал, который, как нам кажется, существовал всегда, должен был тщательно тестироваться и исследоваться. Мы в большом долгу перед этими людьми и некоторыми другими пионерами, благодаря которым мы стали людьми-рыбами. Они сделали свою работу и сейчас, мы получаем от этого удовольствие.
Четыре года назад капитан Тайе пригласил меня на свой день рождения и попросил взять с собой снаряжение. Я был очень удивлен, но сделал то, о чем он просил, и мы начали нырять. В следующем году врачи запретили ему нырять из-за маленькой язвы. Тогда мы решили, что он все же спустится под воду, удобно устроившись в Акваскопе, придуманном моим другом Жаком Ружери, который нас сопровождал. Оказавшись в воде, мы встретили капитана с подводными фонариками в руках и, сняв свои детандеры, попытались ему пропеть «С днем рождения!» перед окошком Акваскопа.
В следующем году мы решили нырять в Бандоле, там где три Мушкетера моря осуществили свое первое погружение в 1943 году. Безусловно, это был великий момент. Испытав некоторые трудности с натягиванием комбинезона и оборудования, мы погрузились в воду. Я не забуду знак «ОК», который он мне показал, когда Мишель Делуар начал снимать нас. Когда мы вернулись на берег, где многочисленные друзья, среди которых был Альберт Фалко, стали свидетелями этого исторического момента, я обнял Капитана, поздравив его с 95-м днем рождения. Я был очень поражен, когда, наблюдая за его глазами, волосами, носом, морщинками, понял, что он, как близнец, был похож с моим отцом! Тогда я сказал о своем желании:
«Капитан, моя мечта понырять с вами на ваш 100-летний день рождения». Он немного отодвинулся назад, посмотрел мне прямо в глаза и сказал с очаровательной манерой, с какой он умеет говорить: «Но, Жан-Мишель, может быть, тебя уже не будет в живых!»
Даже несмотря на свой возраст, он покинул нас слишком рано. Но я буду там, чтобы отметить его 100-летний день рождения и снова выразить ему свое почтение. Когда мне было 7 лет, отец выбросил меня за борт в автономном скафандре. У меня сложилось впечатление, что, быть может, я стану одним из самых старых ныряльщиков, если не самым старым.
«Капитан, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали для всех тех, кто любит океан. В то время, как другие люди будут выражать вам свое почтение и ваше имя войдет в историю, я буду хранить вас всегда в своем сердце. Я вас обнимаю и не хочу, чтобы вы уходили».