Почти четырьмя столетиями, точно толщею океанской воды, отделённый от нас, плавал в южном полушарии у побережья Африки не то португальский, не то, будем говорить, голландский корабль. Команда подобралась на нём — негодяй к негодяю: кто беглый с галеры, кто вчерашний пират, и все — картёжники, пьяницы и богохульники, а капитан — первый в этом роде. Звали его не то Бартоломеу Диаш, не то ван дер Деекен, не то, будем говорить, ван Страатен. Была, значит, у него причина туманить своё имя, чего честные люди, всякий знает, не делают. А честным и нравственным был на этом судне только лоцман — ещё в ту пору не старый, но весьма опытный Биллем из Капштад-та. Он знал свое ремесло, исполнял его безупречно, читал лютерову Библию, не сквернословил, в карты не играл, а к рому и табаку был усерден в меру. «Всё мне позволительно, — цитировал он, бывало, апостола, — но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». Не любил этих слов капитан ван Страатен, и самого Виллема недолюбливал, да и апостола, правда говоря, не больно праздновал. Им вполне обладали его пороки, особенно главный из них — гордыня, а гордецами — не кто иной, как Велиал — Князь Мира — обладает. Шёл корабль к южной оконечности Африки — к мысу Доброй Надежды. Кто его обогнёт, тот перевалит из строгого Атлантического океана в ласковую стихию и поплывёт к Индии, где, как полагали, полным-полно золота, алмазов и перца с корицей да гвоздикой, что ценилось тогда не дешевле золота.
Но не всякий огибал его, ибо недаром звали этот мыс не только мысом Доброй Надежды, но и мысом Бурь. Три, или пять, или, будем говорить, семь раз относило бурей корабль ван Страатена от мыса, и выдумал тогда лихой капитан, что оскорбляет его этим Высшая Сила. Плюнул он тогда в океан, забожился так, что волнение на миг улеглось, и поклялся достичь мыса, хотя бы пришлось плавать до дня Последнего и Страшного Суда. И услышал, и принял его слова Князь Мира — Велиал, который гордецами обладает. А лоцман Биллем обличил тогда капитана в бесовской гордыне. «Плавай, — сказал он, — до Последнего и Страшного Суда, плавай! Неровён час, и после Суда будешь плавать — в смоле кипящей — вечно! А я тебе, нечестивцу, не помощник и не попутчик». И прыгнул Биллем в шлюпку, не взял с собой ни пресной воды, ни сухаря, ни компаса, только Библию, и взмахнул вёслами, и ушёл в океан. Одно прибавил: «Небось, не утону!». А ван Страатен крикнул ему вслед: «Твоя правда — не утонешь! Зато затонут корабли, на которых будешь лоцманом ходить ты, — Биллем, Чёрный Лоцман!». И вновь услышал Князь Мира и принял его слова. А Биллем их не услышал за плеском и рёвом воды.