журнал - AQUA

English | Francais

Как вы относитесь к дайвингу
 
Вокруг бледной горы
Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 
2003 №3
Оглавление
Вокруг бледной горы
вокруг бледной горы часть 2
вокруг бледной горы часть 3
вокруг бледной горы часть 4
Все страницы

 


Жоаким Дуарте поступил месяц назад на старую калошу. Был он совсем мальчишкой, но успел похлебать и солёной водицы, и крови. Плавал он юнгой на судне, оно геройствовало под «весёлым Роджером». Шкипером на нём ходил, чего греха таить, братец мой кровный, Жоржи Суровый, я сам и прозвал его так ещё малолеткой. Он чуть не с колыбели приговаривает: нет джентльмена — нет удачи. Тому и юнца научил на его же голову. Взяли наши прыгуны на абордаж кораблик французский, прибарахлились, команду акулам на корм, это как водится. А ещё была там креолка-краля. Так её не утопили, хотели всей толпой позабавиться—опять как водится. И вдруг взбесился Жоаким — закаты над океаном, сам знаешь, развесёлые, розовые!

«Моя будет, — кричит, — всех попишу!» — и за нож. Братец мой, капитан — ни слова. Пусть порезвятся, думал, чтобы не заскучала братва. И поехало: из кого больше крови пустили, не знаю. Только показалось крале, что крышка Жоакиму, а другого она не хотела. И перекинулась за борт, поминай как звали. А Жоаким в запарке рванул пистолет из-за пояса у капитана и себе в голову пальнул. Братва так рты и раззявила. А как допёрли, что пацан себе не башку, а пол-уха снёс, так и покатились все. А Жоржи — как всегда сурово (хотя душа у него нежная, я-то знаю) — забрал свой пистоль горячий и говорит: «А теперь — ша, шпана! Нет удачи — нет джентльмена». А потом отвернулся, слезу стряхнул в океан, сопли вытер и говорит тихо: "Что вы знаете козлы! Красота мир спасёт!"
Н-да, ушёл скоро тот сокол от Жоржи. К нам уже об одном ухе явился. Правду сказать, не сам он ушёл. Жоржи его нам, рыбакам передал — серьёзности поучиться. Буяном оказался, Culo Calente", как у нас говорят. Пиратам таких не надо: по понятиям живут.
Ну вот, идём, значит, мы южнее Лоуренсу Маркиш"", на Санта-Лусию. Около Пунту ду Оуру прицепились малость, рыбки половить, чтобы сети не пылились. Закинули мы эти самые сети наудачу, рому приняли по глотку (Жоакиму горячему не дали) и загораем, горизонтом любуемся. А на горизонте ботинок допотопный возникает, какой, знаешь, у вас в Капштаде"*" лет сто на приколе стоит — ты его случаем не топил, старикан? Ладно, не фыркай, браток, правду говорю. Твоё здоровье. Так вот, я потом понял, что это за кораблик, да поздно было. Нам ещё повезло как никому — всего одним только юнгой откупились.
Смотрю, значит, в бинокль — что за хрен: на море штиль, а паруса его потрёпанные раздуты! Жоаким, говорю, скачи в шлюпку, шагай к тому ботинку. Узнай, что за джентльмены на наш участок пожаловали. Да не груби там, не то второе ухо укоротим (это уж я про себя: с малым так не шутили, кок наш раз попробовал, так тот ему чуть ... не укоротил). Вслух только прибавил: да пошевеливай своей горячей задницей.
Прыгнул он, побежал. Ждём, покуриваем, в море поплёвываем. Полчаса проходит, час, нету юнца заполошного. Чёрный наш боцман, Паулу, ох, извини, брат!.. Паулу пошутил ещё, дескать, малец пошёл отлить, да утонул. Как в воду глядел. Ждём ещё с полчаса, видим, обратно плывёт шлюпка. А в ней, представь, дедушка чернокожий, весь татуированный сидит скалится, аж холодно спине. Паулу ему: «Моё почтение!». А чёрт в ответ огрызается по-ненашему.
А кока увидел, так и наши слова вспомнил: «Мандинга   
Давай нож — рэзить будем!». 1/1 привизгивает, как, знаешь, кафры. А у самого — слёзы ручьём. Ко всем лезет обниматься, каждого по имени, представь, назвал. «Ты руки-то опусти, образина ненаглядная» — говорю. А он ко мне: «Капитан...» — да и запнулся. «Я-то капитан, а ты кто такой?». «А я, — говорит, — ваш юнга Жоаким». И снова плавники веером. «Но-но, — говорю осторожно, — съел ты его что ли?». Тот плакать перестал, завизжал, да как прыгнет на меня, — аж кок в трюм забился. Уж он-то его признал! Скрутили, вобщем, черномазого, руки ему за спину, канатом спеленали. Глядим, а у него половины уха-то и нет! И глаза закатил, как Жоаким, вот-вот пену пустит. Гляжу, а это и не кафр, похоже. Белым когда-то был, только много лет на солнышке испекался. Потолковал с ним кафр Паулу по-своему, так сам чуть белым не сделался. «Не понимаю,;
—    говорит, — язык, то есть, понимаю, а что он несёт, Я знать не хочу. Это нэльзя-а!». И привизгнул аж. Подумал», подумал, подхожу к связанному. «Ну, не серчай, — говорю,
—    Мы тебя развяжем, только скажи, кто ты?». «Не узнаёте, что ли, вашего Culo Calente, Жоакима?! Капитан Жоржи, братец Ваш, тот сразу бы признал, — и снова слезу пустил.
—    А вот свидеться снова не ожидал. Как же вы все живы, ещё?». Не захотел я эти бредни дальше слушать. Так до Санта Лусии и не поговорил ни с кем, только чёрному боцману нашему, Паулу, долго о чём-то по-ихнему плакался. А кок всю дорогу из трюма не вылезал, и вилки все попрятал боялся, как бы того не развязали. Ну мы парня привезли Я факторию да и сдали как был связанным на руки лекарю из мэков Только его и видели.
Что, старик, задумался? Может, из прошлого припомнил чего? Видишь, разное на море случается, не одни только крушения. Ну не фыркай, чего там, свои люди. За твоё долголетье! И чтоб кораблей на весь твой век хватило.

 

 



 

Статьи
Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!