Об экстриме
На втором погружении, на глубине 25 метров мой бавыбил мне ласты, маску и регулятор... А мы замыкающими шли. Я впервые шел по-взрослому, и произошла такая вот неприятность. На самом деле это — мелочи. Но новички очень часто пугаются таких мелочей — остаться без воздуха на глубине как-то неприятно. Тем более, что запасного регулятора у меня не было. Когда теряешь маску, ничего не видно. Найти все это просто, одним широким взмахом руки.
Таким было мое второе погружение на открытой воде, которое должно быть тренировочным и проводиться с инструктором.
Просто дайверы делятся на суетливых и долго живущих

О том, как стать дайвером...

Для дайва на открытой воде — вы не можете получить лицензию, если у вас нет двух погружений на открытой воде. Но, поскольку я проходил спецкурс обучения, мне дали лицензию без таких погружений...
О глубине
В принципе дайверам моего уровня запрещено на глубину ходить... У нас — до 40 метров. Но я ходил на 60.
О коллегах-дайверах
Я всем желаю всплывать не быстрее своих пузырей.
ЛЕОНИД ЯРМОЛЬНИК — о море, о Макаревиче и немного — о себе
Море — это необъятный простор во всех смыслах этого слова. Дайвинг становится популярным. Я рад, что у нас появилась возможность в этом участвовать. Слава Богу, что у нас есть акваланги, слава Богу, что у нас теперь есть возможность ездить, а главное — есть возможность оттуда возвращаться...                                                                                                                                                                              Это — ни с чем не сравнимо... Как оказалось, кроме тенниса есть еще удовольствия в жизни.
Я расскажу все сначала — про Макаревича. Я, наверное, сейчас тайну открою: поскольку Андрей Макаревич ныряет много лет, у него появилась кличка — на самом деле его зовут ГИДРОМ советской эстрады. Я думаю, он — авторитет. Что касается погружений, я часто бываю у него, он назначает места, куда нужно поехать. Он удивительно одержимый человек — во всем. Все, что он делает, он старается делать так, как до него никто никогда не делал.
В свое время — я опять про Макаревича, — когда мы уже много лет ныряли, я сначала фотографировал фотоаппаратом, который был куплен долларов за 30, потом за 200, потом за 500, потом за 700, потом нас спускалось уже шесть человек, у меня ко всем местам были привязаны осветительные приборы, и я делал фотографии...
Больше всех на свете это раздражало Макаревича. Потому что этот человек — почти солдат. Мы только что на яхту ступили — а он уже в костюме, с воздухом, полностью упакован и уже ждет. Нам еще 20 минут нужно продвигаться по волнам для того, чтобы прыгнуть на рэк. А он — уже готов. И не дай бог кто-нибудь какую-нибудь ласту не надел — все, скандал невероятный!
Так он терпел мои фотосъемки и потом помогал мне вынимать все это из воды лет, наверное, шесть. 1/1 вот, когда мне это надоело, а жена сказала, что если я еще проявлю хоть одну фотопленку и сделаю хоть один альбом, она меня выставит, — в этот момент Андрей Макаревич заинтересовался подводной фотографией. Тогда ему перешел от меня мой фотоаппарат, а затем и вся моя аппаратура.