журнал - AQUA

English | Francais

Как вы относитесь к дайвингу
 
ЛЕНОК
Оценка пользователей: / 14
ПлохоОтлично 
2003 №2


Утвердительно говорят — первичны на флотах боевые атомные подводные крейсеры. Спорить с этим нелогично. Однако слушать реквием бездны в роковые минуты экипажу подводной лодки, когда рядом локоть друга, — одно, а спасателю-водолазу-глубоководнику под многотонным, леденящим душу прессом беспощадных вод один на один, — совсем другое.

Нужно очень любить жизнь, чтобы без сомнений отдавать ее для спасения других. Так могут поступать только настоящие люди. К ним относятся и водолазные специалисты.
Предлагаем вашему вниманию рассказ Владимира Петровича Трушко — одного из таких замечательных людей — водолазного специалиста, глубоководника, а главное — участника легендарного спасательного подводного крейсера «БС-486».
В 1975 году, через год после окончания средней школы, меня призвали в военно-морской флот. Попал я в Севастопольскую школу водолазов, в воинскую часть № 56030. По окончании школы, получив квалификацию «водолаз-инструктор», я был направлен в город Владивосток, в 51-й учебный отряд подводного плавания, где стал инструктором-водолазом на участке «мокрых» торпедных аппаратов на учебно-тренировочной станции.
Служба на торпедных аппаратах была несложной, но весьма нервной. Заключалась она в обучении курсантов выходу из подводной лодки путем шлюзования через торпедный аппарат. Торпедный аппарат — удивительное устройство, имеющее грозное боевое предназначение, и, в то же время, это — последняя надежда подводников на спасение в случае гибели подводной лодки.
В те времена большое боевое значение придавалось методикам боевой подготовки. Действия матросов по использованию индивидуального изолирующего снаряжения подводников — «ИСП-60» — отрабатывались до автоматизма. Сейчас с улыбкой вспоминаются матросы-перворазники, одуревшие от страха, смотрящие на тебя широко открытыми глазами через стекла шлема спасательного гидрокомбинезона, и они же, но уже прошедшие все тренировки и чувствующие себя в «ИСП-60», как «орлы», ну, если не «орлы», то почти как дельфины.
В марте 1976 года вызвал меня к себе командир и предложил поступать в военно-морское училище на отделение водолазных специалистов. Чем было вызвано это предложение, до сих пор не знаю. Может быть, разглядел во мне хорошего водолаза — надежду флота, а может, таким образом решил избавиться от чрезмерно изобретательного разгильдяя-инструктора. Как бы там ни было, в том же году я поступил в водолазный класс кораблестроительного факультета Военно-морского училища имени Ф. Э. Дзержинского.
По окончании училища, в 1981 году, был направлен на должность командира группы водолазов-глубоководников на «БС-486» — большую спасательную подводную лодку, в простонародье именуемую «Ленок», которая базировалась на 19-ю бригаду подводных лодок порта Владивосток.
Надо бы написать хвалебную оду спроектировавшему ее конструкторскому бюро «Малахит», но я, как спасатель, могу лишь сказать большое человеческое «СПАСИБО». Не удержусь от соблазна и приведу частичные тактико-технические характеристики лодки и комплекса водолазного оборудования и подводных аппаратов, которыми она была оснащена.
Спасательная подводная лодка проекта «940», сошедшая в 1975 году со стапелей судостроительного завода Комсомольска-на-Амуре, имела 5059 тонн полного водоизмещения при 28% запаса плавучести. Наибольшая длина — 106 метров, ширина легкого корпуса — 9,7 метра, наибольшая ширина по кормовым стабилизаторам — 10,7 метра. Прочный корпус диамет¬ром 7,4 метра позволял обеспечить экипажу даже по нынешним меркам весьма неплохие бытовые условия. Это была первая дизельная подводная лодка с каютами и кубриками для экипажа, климатическими установками, позволяющими не только обогревать, но и охлаждать воздух в отсеках. Два главных дизель-генератора позволяли развивать скорость в подводном положении до 16,5 узлов. Оснащенная двухвальной установкой с винтами регулируемого шага и буксирной лебедкой, лодка могла буксировать любую аварийную подводную лодку либо другой объект в подводном положении, то есть совершенно скрытно от глаз вероятного противника и «родных» российских журналистов. Для посадки на грунт (так, как это понимают подводники) она не была предназначена — мешала гидроакустическая выгородка, выходящая своим обтекателем ниже основной плоскости. Однако якорно-гайдропное устройство, состоящее из кормового и носового грушевидных якорей, каждый из которых был весом по 5 тонн, и, соответственно, якорных лебедок, позволяло лодке зависать над грунтом на расстоянии 3-х — 4-х метров, что обеспечивало комфортный выход водолазов на грунт.
В нишах легкого корпуса позади ограждения рубки имелись два спасательных подводных снаряда проекта 1837 (автономных по нынешней квалификации). Позднее они были заменены на проект 1873К.
Комингс — площадка носового спасательного снаряда имела выход в барокомплекс, то есть аппарат мог снимать подводников из отсека с повышенным давлением аварийной подводной лодки и передавать их непосредственно в барокомплекс «Ленка» для прохождения декомпрессии. Нужно заметить, что командиры аппаратов, базировавшихся на «Ленке», были самыми опытными в ВМФ СССР. Секрет здесь прост: командир аппарата, базирующегося на борту подводного спасателя, выполняя задачу по присосу к комингс-площадке макета подводной лодки или собственно подводной лодки, все равно возвращается на борт спасательного судна. Там его ожидает радушие экипажа и доброе слово командира, независимо от того, выполнил он свою задачу или нет. В отличие от вышесказанного, командир аппарата спасательной подводной лодки душевные слова командира спасательного судна выслушивает по звукопроводной связи в процессе своего подводного плавания, а все остальное получает только после выполнения задачи по присосу своего носителя к комингс-площадке. Конечно, он может, выработав весь ресурс батареи, всплыть в надводное положение, но тогда начнутся проблемы, так как проводить зарядку батарей аппарата, находящегося у борта всплывшей спасательной подводной лодки, запрещает инструкция. А чтобы поставить его на комингс-площадку, нужен плавучий кран. Тащить же аппарат в базу на буксире считается позором.
Самое примечательное на «Ленке» — это комплекс водолазного оборудования, по своим параметрам значительно превосходивший все существовавшие в то время. Аналогов ему спасательные службы морских держав не имели. Параметры комплекса позволяли проводить спасательные работы на аварийной подводной лодке «мокрым способом» с глубин 120 метров. Для этого подводники использовали для выхода из лодки индивидуальное изолирующее снаряжение подводника («ИСП-60»). Спасатели могли проникнуть в аварийную лодку методом шлюзования через торпедные аппараты либо через спасательные люки при одновременном проведении лечебной рекомпрессии 50-ти спасенных подводников и 6-ти троек водолазов. В случае крайней необходимости для обеспечения рекомпрессии мог быть задействован новый спасательный снаряд. Кроме того, комплекс позволял проводить лечебную рекомпрессию подводников, выведенных из аварийной подводной лодки «сухим» способом, используя спасательный подводный снаряд, причем — из отсеков с давлением до 6-ти атмосфер. Вместе с тем комплекс позволял проводить любые виды водолазных работ на глубинах до 250-ти метров — методом насыщенных погружений, независимо от погодных условий на поверхности моря. Устроен комплекс был достаточно просто — он состоял из поточно-рекомпресси-онной камеры правого бота, отсека длительного пребывания водолазов в условиях искусственной газовой среды повышенного давления и санитар-но-бытового отсека по левому борту. Соединялся этот блок камер еще одним, состоящим из шлюзовой камеры, ведущей к комингс-площадке носового автономного спасательного снаряда и двух приемно-выходных отсеков правого и левого бортов с водолазными шахтами для выхода непосредственно в открытый гидрокосмос. Кроме того, комплекс включал в себя систему газоснабжения, жизнеобеспечения и массу других устройств.
Спасательная подводная лодка, созданная добрым и светлым разумом для добрых дел, оправдала надежды ее создателей.
Хотелось бы вспомнить о спасении экипажа затонувшей подводной лодки проекта 1613 «С-178», ибо я сам был непосредственным участником этих событий.
21 октября 1981 года, в 19 часов 37 минут подводная лодка «С-178» в результате таранного удара в ее левый борт большого морозильного траулера, следовавшего в Уссурийский залив, получив пробоину прочного корпуса в районе 4 отсека, размером 2x1,5 метра, затонула на глубине 33 метра на входе в пролив Босфор-Восточный (Залив Петра Великого). В момент столкновения в ограждении рубки и на мостике подводной лодки находились 12 человек, 7 из которых были подобраны командой траулера, а пятеро погибли. «Ленок» в это время стоял в навигационном ремонте. Надо отдать должное тогдашней системе оповещения. В 20 часов 15 минут я уже закручивал гайки на снятом мною воздушном клапане, так как была объявлена экстренная готовность. В 21 час 10 минут сам комендант города Владивосток привез на борт нашего механика. А в 23 часа 45 минут лодка была введена в строй и, снявшись со швартовов, устремилась в район аварии, сначала на одном главном двигателе, затем на обоих.
Водолазных специалистов на борту было двое — Н. Чернюк и я. Врачи-спецфизиологи вышли в полном составе (три человека, в том числе и начальник медсанчасти В. Семенцов).
22 октября в 1 час 30 минут мы прибыли в район аварии, вышли на точку, отдали якорь и погрузились. Из приемно-выходного отсека правого борта пошла первая тройка водолазов. Однако, осмотрев все пространство с правого и левого бортов на длину шланг-кабеля (а это — 60 метров), подводной лодки водолазы не обнаружили. Связались с поверхностью — оттуда передали, что необходимо продвинуться на 70 метров вперед. Водолазы вышли в приемно-выходной отсек, закрыли ниши, и лодка, не снимаясь с якорей, двинулась вперед. Это была ошибка. Необходимо было всплыть, подобрать якоря, перейти в место новой постановки, положить якоря на грунт и вновь погрузиться. Можно понять моего командира и всех нас. В 70-ти метрах от нас, в темных отсеках затонувшей подводной лодки находились наши друзья и знакомые. Во Владивостоке было не так много подводников, поэтому мы все знали друг друга. И вот сейчас над теми, кто был еще жив в израненных отсеках, витала смертельная опасность.
Промедление смерти подобно. В данном случае наше промедление означало верную смерть наших товарищей.
Продвинулись вперед, остановились, спустили водолазов. Пройдя в направлении кормы на всю длину шланг-кабеля, один из водолазов доложил, что в метрах 15-20-ти за кормой видит черный массив и предполагает, что это — затонувшая подводная лодка. Расстояние оказалось значительным, могли возникнуть затруднения для подводников при переводе их из затонувшей подводной лодки в приемно-выходной отсек «Ленка». Решение принято быстро. Водолазы вернулись в лодку, и наша «БС-486» незначительно переместилась назад. В
этот раз лодка встала удачно. Приемно-выходной отсек «Ленка» находился в 15-ти метрах от носового торпедного аппарата затонувшей подводной лодки. Завели ходовой конец, соединивший приемно-выходной отсек с торпедным аппаратом, и начали переговоры с подводниками по организации доставки в первый отсек «С-178» недостающих шести комплектов «ИСП-60», провизии, питьевой воды, одежды и средств освещения. Определили детали перехода подводников по ходовому концу из торпедного аппарата в приемно-выходной отсек «Ленка». В результате переговоров мы установили, что в первом и втором отсеках находится 26 человек, причем один из них болен, давление в отсеках повышено до 2, 6 атмосфер для создания противодавления, так как в третий отсек поступает вода.
Остановлюсь вкратце на организации связи с затопленной подводной лодкой. Связь под водой обеспечивается гидроакустическими станциями связи и пеленгования. На «Ленке» также была установлена такая станция, обеспечивающая связь под водой в телефонном и кодовом режимах. Кроме того, она могла работать непосредственно в речевом режиме на корпус объекта.
Командир «Ленка» брал микрофон и говорил: «На «С-178», это я — «Ленок». Если вы меня слышите, стукните по корпусу три раза». Его слова транслировались гидроакустической станцией и воспроизводились корпусом затонувшей подводной лодки, как мембраной в наушнике и поэтому были хорошо слышны и на затонувшей лодке, и у нас в отсеках. На «Ленке» в момент переговоров действовал режим «тишины». В ответ на вопросы нашего командира раздавались стуки в корпусе затонувшей подводной лодки, а затем был речевой контакт. Таким образом, при помощи гидроакустической станции мы получили необходимую информацию, а главное — определили порядок выхода подводников.

 

Однако в 15 часов 30 минут с поверхности доложили о выходе двух подводников. Это было для нас неожиданностью, потому что, в соответствии с инструктажем, выход должен был начаться после передачи на «С-178» недостающего снаряжения, пищи и питьевой воды. В 16 часов на носовые торпедные аппараты был выставлен водолаз с заданием — если подводники вновь начнут выходить без предупреждения, то их необходимо препроводить по ходовому концу в приемно-выходной отсек «Ленка». Так как глубина была сравнительно небольшая, то водолаза на корпусе затонувшей подводной лодки держали от одного до двух часов, пока он не замерзал, после чего шла следующая тройка. В 19 часов 22 октября дали команду на «С-178» — «открыть наружную крышку торпедного аппарата № 3 для загрузки комплектами снаряжения «ИСП-60». Ждать пришлось очень долго. Только в три часа утра 23 октября наружная крышка открылась, и водолазы начали загрузку в торпедный аппарат недостающего снаряжения и прочего. К 6-ти часам снаряжение и имущество подводниками были приняты. Едва с подводной лодки стуком доложили о приеме снаряжения, как мы получили доклад дежурного водолаза, что наружная крышка открылась, и из торпедного аппарата появились подводники. Водолазу была дана команда — переправить их по ходовому концу на лодку, но — не тут-то было: подводники, отбиваясь от водолаза руками и ногами, рванули наверх. Удержать одному водолазу двух подводников оказалось невозможным, а страхующий водолаз, посланный мною на помощь рабочему, пришел слишком поздно. Командир «Ленка» высказал нам с Чернюком все, что он думал о нас и о наших водолазах, а потом вновь стал инструктировать подводников на «С-178».
Причина, по которой мы старались любыми путями завести подводников к себе в приемно-выходной отсек, понятна каждому водолазу. Подводники длительное время находились под повышенным давлением, им необходима была декомпрессия, которую мы могли обеспечить только в своем водолазном комплексе. Прямой же выход на поверхность вызвал бы тяжелейшую декомпрессионную (кессонную) болезнь, что могло привести к непоправимым последствиям даже после последующего длительного режима лечебной рекомпрессии.
Посовещавшись с командиром группы акванавтов Николаем Петровичем, мы приняли решение. Вернее, решение принимал он, являясь старшим, я же это решение выполнял. Заключалось оно в следующем — в нарушение всех инструкций вести спуски водолазов одновременно из обоих приемно-выходных отсеков «Ленка» и выставить на корпус «С-178» четырех водолазов для встречи подводников при выходе из торпедных аппаратов. Только такие меры могли позволить нам не пустить подводников наверх, а завести их к себе в комплекс для прохождения режима рекомпрессии. К сожалению, оправдались они лишь частично. Подводникам была поставлена задача — выходить методом затопления отсека через торпедный аппарат № 3. В 19 часов 15 минут они начали выход, который продолжался до 20 часов 30 минут. Аварийную лодку покинули 16 человек. Сейчас и смешно, и больно вспоминать, как, отбиваясь от водолазов, они рвались наверх.
Водолазный пост на «Ленке» на-1 полнился руганью водолазов, несущейся из динамиков водолазных станций. На ходовом конце, связывающем «Ленок» с «С-178», и у торпедных аппаратов водолазы вели бой со страхом подводников, бой за их здоровье. И несмотря на то что водолазы не из слабого десятка, мы проиграли. В лодку удалось буквально затащить лишь шестерых из 16-ти вышедших подводников. А выходить должны были 18 человек. Поэтому мы еще часа два при низкой видимости обшаривали грунт в районе носовой оконечности «С-178» в надежде найти еще двоих. Но потом сверху сообщили, что начальник штаба бригады скончался в отсеке от острой сердечной недостаточности, а один из матросов, испугавшись выхода из лодки, уже будучи одетым в «ИСП-60», спрятался. Его искали, но не нашли. Десять подводников, вышедших на поверхность методом свободного всплытия, были подобраны и помещены в декомпрессионные камеры спасательного судна «Жигули» с тяжелой формой декомпрессионного заболевания. При их лечении продолжительность режима лечебной реком-прессии составила 104 часа.
Когда мы подняли на «Ленок» своих водолазов, ох, и грустное зрелище предстало моим глазам. Водолаз-матрос 0. Бурда не утонул только благодаря туго обтянутому обтюратору. На нем порвали гидрокомбинезон. Просто взяли и вырвали кусок. Это какая же сила с перепугу у людей появляется! Старшине команды водолазов, мичману С. Сегину, свернули челюсть и притом — здорово. Он потом говорил, что кто-то ногой врезал. Ну, а шестерка спасенных нами подводников, отсидев двое суток на режиме декомпрессии, счастливая, а главное, здоровая, сошла на берег, где ее с нетерпением ждали.
Следует заметить, что в то время, когда водолазы силой затаскивали на лодку подводников, электрики «Ленка» тоже боролись — за живучесть аккумуляторной батареи. Из-за предельной разрядки в элементах началась переплюсовка, что могло привести к пожару. Это, пожалуй, и есть единственный и главный недостаток дизельной спасательной подводной лодки — неспособность длительное время находиться под водой. К сожалению, батарее периодически необходима зарядка.
Об этой спасательной операции бывший командир гвардейской подводной лодки «С-56», Герой Советского Союза вице-адмирал Г. И. Щедрин, сказал: «Горжусь, что такая сложная операция, как переход под водой из одной подлодки в другую, впервые был произведен в Советском Военно-Морском флоте». Ну, а потом был подъем тел погибших подводников из отсеков «С-178».
При столкновении лодки с большим морозильным траулером,четвертый и шестой отсеки были затоплены, личный состав в них погиб. Из пятого отсека передали: «Вода поступает, находимся на дизелях. Прощайте!» В седьмой отсек тоже поступала вода, в нем находились четыре человека. Подводники надели «ИСП-60», пытались покинуть лодку через люк, но не смогли его открыть и погибли.
Я и мои водолазы, вместе с водолазами бригады спасательных судов под руководством Главного водолазного специалиста Тихоокеанского флота В. В. Теплова, ходили в отсеки «С-178» через люки и доставали тела погибших. После чего подняли и саму лодку.
Далее был поход «Ленка» в залив Шелихова на поиск гидрофонов «супостата», где мы едва не превратились в «Летучего Голландца».
И еще много всего было. Но это уже другие истории о замечательной большой спасательной подводной лодке «БС-486» и ее славном экипаже.

Водолазный специалист Владимир Карпичев

 

 

Статьи
Error: Can't open cache file!
Error: Can't write cache!